October 21st, 2017

с трубкой

Кровь и слезы Луганска

Сижу вот, перечитываю (кровь из глаз, все же писать надо в здоровом состоянии тела, да).
1. Поменял фамилию главного героя - пусть будет Воронцов. А то задолбали с автором путать :)
2. Делаю вставки в главы. Рассказы, которые уже написаны и которые еще не написаны. Они расширяют картину мира книги, но и несколько размывают ткань повествовавния. Впрочем, это же не детектив, не триллер, чем дело кончится, никто на этой земле еще не знает. Это производственный роман. Тут интриги нет и быть не может. В общем, хер его знает - как правильно сделать. Тут нужен сторонний взгляд, да...
3. И да, начинается армейская бытовуха. Один из прототипов себя узнал, одобрил и поржал.




Все сержанты - философы, хотя и не все философы - сержанты. Чаще даже все философы не сержанты, если вы бывали в МГУ.


 Но все сержанты - философы. Иначе не выжить между офицерской Сциллой и рядовой Харибдой. Нет ничего более созерцательного, чем контроль за исполнением дурацкого приказа. Это уже потом окажется, что и приказ не дурацкий, и воинам нужен очередной пинок. Но сейчас, в данную минуту, никто не будет объяснять сержанту, зачем капитану понадобилась свежевырытая яма в дальнем углу плаца, если, конечно, ЭТО пространство, забитое собачьими какашками, можно назвать плацем.


 Есть сержанты-аристотелевцы. Они классифицируют все подряд, из них получаются отличные заведующие складами, то есть прапорщики и старшины. Именно их желал расстреливать каждые не то три, не то пять лет генералиссимус. Нет, не тот и не тогда, а Суворов Александр Васильевич.


 Есть сержанты школы Платона. Эти созерцают мир из казармы, наблюдая смутные тени на стене. При приближении теней, они, сержанты, исчезают в каптерке.


 Гегельянцы ищут источник Абсолютного Духа, и, если находят, то кабздец духу конкретному.


 Кантианцы же любят вещи в себе и вещи сами по себе. Чаще всего они находятся в тумбочках. Вещи, а не сержанты.


 Сержант с позывным Фил был стоиком и даосом.