April 8th, 2016

с трубкой

Одесские рассказы (1)

Эти тексты не имеют никакой документальной ценности.  В них не будет ни одной фамилии НАШИХ одесситов. Если в тексте появится фамилия - это НЕ НАШ. Все остальные имена - выдуманы. События... Ну пусть они тоже все выдуманы и остаются на моей совести.
Никаких документов, никаких доказательств у меня нет и не будет. Нет ни одного отпечатка пальца.  Ни одного ДНК. Что либо доказать - невозможно.  Неважно, что вы думаете обо мне. Важно, что все мои - живы. Ни одной фотографии, ни одного видео от меня вы не дождетесь.
Как это было...
Да как у вас это бывает.
Выходишь из дома. В тапочках. За молоком или за пивом: это не важно. ты просто выходишь из дома. Небо синее, солнце жаркое. Море - глубокое. У нас было море. У тебя, читатель, моря, наверное, нет. Река есть. Это не важно.
Важно другое.
Ты вышел из дома. Поздоровался с соседом. Погладил пса. Перешел дорогу.
А потом тебя убили.
Просто так. Потому что ты не так разговариваешь. Не так думаешь. Ты идешь через дорогу - и это причина, чтобы тебя убить. Ты не виноват, нет. Надо просто запугать тех, кого еще не убили.
Они не поняли одного. Нас можно напугать. Запугать нас нельзя.
Немцы. Евреи. Поляки. Галичане. Русские.
Мы - одесситы. Неважно, кто и где родился. Неважно, какая кровь течет в жилах. Важно, какая тогда текла по брусчатке. Мы живы не все. И не все доживем. Но те, кто останутся живы - они вернутся за нас. Они пройдут по Дерибасовской. Берцы будут стучать по булыжнику. И бэхи будут урчать перегретыми моторами в тени платанов. Неважно, дойду туда я или нет.
Важно другое. Там, где был смертельно ранен Женька, Крест Новороссии встанет над этим местом.
Мы живы не все. Но даже мертвые - мы дойдем.

Я знаю.

1. Одесса во тьме.
Collapse )
с трубкой

Одесские рассказы (2)

2. Одесский ужас
Было ли мне страшно?
Не знаю. Наверное, нет. Слово "страх" - это про нас? Нет. Даже слово в заголовке - это не про нас. Какой там страх...
Лично я - ссался в трусы. Не буквально, конечно. Я все же приучен к туалету, и поссать хожу в специально обученные места, типа Макдака. Ну или за платаны. Территория Одессы помечена мной от Чабанки до Совиньонов.
Когда работаешь - не ссышься. А вот потом...
Collapse )
с трубкой

Одесские рассказы (3)

Здравствуйте, Алексей!
Пишу с аккаунта мужа. Спасибо за Одесские рассказы. Спасибо, что не даете людям забывать о нашей ужасе и боли. Нашей, я имею в виду, одесситов. Хотя, наверное, наша семья потеряла право так называться. Мы не были у ДП 2 мая. Опоздали. А потом нам начали приходить смс о том, что лагерь горит. Мы таки собрались, и когда подошли к двери, из своей комнаты вышла дочь, ей тогда было 11. Белая, в глазах ужас, она даже говорить не могла, только губы шевелились. – Пожалуйста, не уходите. Тоже новости читала. Мы остались. Я хорошо помню ту ночь. Мы перезванивались с друзьями, узнавая, кто где сейчас, и все ли живы. Такой концентрации страха, боли и ненависти той ночью я не знала и не думала, что это возможно в реальном мире. Но было. А потом все слилось в какую-то круговерть на фоне жуткого осознавания – к власти пришли нацисты. Упыри радуются тому, что сделали другие упыри. Господи, этой людоедской радости я никогда не забуду, каждое сообщение казалось раскаленным гвоздем.
Через три недели уехали, бросив все, в буквальном смысле слова, главное - увезти дочку из этого кошмара. Вы же должны помнить тот май, правда? Солнце, небо, море, и страх…Ждали, что за мужем придут. Но его только на «беседы» приглашали. Видимо, как неопасного.
Живем в <///>, привезли дочь учится на физика в здешний лицей. И вроде уже много времени прошло, но Одесса болит. Да, Вы правы, у нас было море, и цветущие каштаны, и Молдаванка, и вконец испоганенный последней реконструкцией, но все тот же Оперный, и аллея розовых каштанов перед 5 роддомом, и в этом городе родилась моя дочь. И его сожгли. Убили. И часть каждого из нас убили. И на том месте осталась ненависть. Тяжелая, лютая и утробная. Она ждет. 2 мая в нас что-то сломалось. Мне страшно. Не умереть. Страшно, что такие организмы останутся жить.
Спасибо, что Вы пишите. Спасибо, что Вы помните. И за дела, которые скрыты от массовой публики – отдельное спасибо.
Если решите посетить <///> – только скажите. Мы те, кого с оттенком презрения называют обывателями, но будем искренне рады оказаться Вам полезными.
С искренним расположением….
О. и А.
с трубкой

Одесские рассказы (4)

Позывной у него был "Печенька". Позывной вообще никогда не должен отражать сущность или внешние особенности человека.
В Печеньке было два метра роста. Днем он ходил на службу и искал сам себя. Иногда выезжал на места, где шалил ночами. Потом, когда поумнел, шалил в другом районе.
Ночь. Улица. Фонарь. Одесса.
Печенька идет домой с барышней. ЭТИ никогда не трогают, когда ты рука об руку с барышней ходишь. Поворачивают, значит, за угол. Стоят три негра и чоловик. Чоловику лет двадцать. Негры жмутся к стенкам, чоловик орет на всю Тираспольскую:
- Слава Украине!
- Несомненно, слава, - добродушно басит Печенька. - Шо орать-то?
Чоловик теряется в раздумьях. Слово за слово, хлопцы с Зимбабве на цырлах трусят домой.
- Откуда, браток?
- Та я с Винницы!
- Да ты шо? Выпить хочешь? Я угощаю. Сейчас ребята еще подъедут...
Через час чоловика держат за руки и за ноги. В рот вставляется воронка, заливается пять бутылок водки. Можно шесть, но зачем?
Утром Печенька оформляет дело и тут же его закрывает. Отсутствие состава преступления. Упился селюк, бывает.
Иногда Печеньке было достаточно столкнуть упитое тело в море с пирса. Пару раз пришлось шнурком работать. Ну, типа гарроты. Только надо шнурок вверх тянуть, а не вниз. А еще иногда они падали с крыш. И все сами, все сами. Причем тут Печенька?
Он очень хотел исчезнуть из города. Но семья. И самое главное - в украинской форме он мог сделать больше, чем в форме ополчения. И он делал больше.
Потом Печенька не выдержал и поехал в зону АТО. Хотел перейти на нашу сторону. Не успел. Погиб при артналете с нашей стороны.
Война.